Каширин Юрий Александрович


Адвокат Ставропольской Краевой Коллегии Адвокатов


+7 (928) 375-66-28

Блог Правозаступник Александров П.А.

Это были мгновения его высшего торжества. Его узнали, и ему рукоплескали как в России, так и за рубежом. Из малоизвестного присяжного поверенного он в одночасье стал мировой знаменитостью. Из зала суда его вынесли на руках.

Влиятельный французский еженедельник писал:» В несколько мгновений он стал знаменитостью. В течение 48 часов Европа забыла о войне и мире…, о Бисмарке, Биксонфельде и Горчакове, чтобы заняться только Верой Засулич и её удивительным процессом.»

Александров Пётр Акимович после окончания юридического факультета Петербургского университета в 1860 году, занимал различные должности в Министерстве юстиции : товарищ прокурора Петербургского окружного суда, прокурор Псковского окружного суда, товарищ прокурора Петербургской судебной палаты, и, наконец товарищ оберпрокурора кассационного департамента Правительствующего Сената. В течение пятнадцати лет продолжалось его успешное продвижение по служебной лестнице,

Но в 1976 году в результате конфликта с начальством, вызванного его заключением в суде по делу, где он выступил в защиту печати, он подал в отставку и поступил в адвокатуру.

Первая же его речь в по делу «193-х» принесла ему известность. Один из участников процесса так отозвался о ней: "Заключительные слова из его образцовой речи среди дружного и согласованного хора голосов превосходной защиты, прозвучали всё же самыми чистыми и высокими нотами. Кто слышал эту речь, тот никогда её не забудет."

Хотя он никогда не помышлял стать присяжным поверенным. Он родился в Орловской губернии в семье мелкого священнослужителя, которая жила в нищете и терпела разные невзгоды. « Невесела была жизнь его родителей, много терпевших от произвола сильных.- писал его современник Ляховецкий Л.Д,с которым он делился воспоминаниями - В детские годы мальчик был свидетелем поругания человеческого достоинства его отца. , покорно сносившего все оскорбления, сыпавшиеся на его голову. Впечатления эти глубоко запали в душу ребёнка.» И, выбираясь на самостоятельный путь, он надеялся пробиться к власти, чтобы обрести её защиту.

Но, волею судьбы, ему пришлось самому вставать за «униженных и оскорблённых».

Так. он взялся за защиту Веры Засулич, которая неожиданно для всех штатных знаменитостей, выбрала именно его. Она уже побывала в бессмысленном, без суда и следствия, в двухгодичном одиночном заключении, испытав его ужасы. Потом она примкнула к революционному движению, и стала жить нелегально.

13 июля 18977 года градоначальник Петербурга Трепов, тупой и необразованный ( в слове «ещё» он делал четыре ошибки), во дворе дома предварительного заключения придрался к уже осужденному и ожидавшему отправки для отбывания наказания, Боголюбову за то, что он не снял в знак почтения к нему шапки., сам сбил её, а потом с согласия прокурора Палена, как
об этом стало известно позже, дал указание отстегать его розгами, нарушив закон о содержании политических заключённых.

Засулич, сама пережившая арестантское бесправие, это известие была потрясена этим событием.. Она переживала это как личную трагедию. И, чтобы предупредить в дальнейшем издевательства над арестантами, она решила наказать Трепова. Она записалась к нему на приём. И выбрав, момент, выстелила в него в упор. Он, остался жив, но был тяжело ранен..

В судебном заседании она бесхитростно объяснила свой поступок: " Я решилась, хоть ценой собственной гибели, показать, что нельзя быть уверенным в безнаказанности, так ругаясь над человеческой личностью. Я не нашла, не могла найти другого способа обратить внимание на это происшествие…Страшно поднимать руку на человека., но я находила, что должна это сделать."

Признание Веры Засулич было встречено аплодисментами. И Александров П.А в унисон избрал своим лейт мотивом защиты это откровение.

Это уже был, в сознании присутствующих, подвиг чести. И он не мог не отозваться ответным пониманием прежде всего дворян, которые напротив, по замыслу устроителей процесса, и должны были возмутиться покушением на их высокопоставленного представителя. Но как раз «белая кость» и воспитывалась на священном понятии чести, а здесь девушка-дворянка, защищала своим состраданием сословную честь.

Кроме того, Александров П.А. правильно рассчитал, что билеты на процесс усиленно разбирали враги Трепова из сановной бюрократической верхушки, соперничавшие с ним за влияние на царя, что эта публика будет сочувствовать подсудимой, а это окажет влияние на присяжных. И решил сформировать состав заседателей, которые будут ориентироваться на этих невольных помощников. Он отвёл одиннадцать купцов, обычных приверженцев власти, и оставил мелких и средних чиновников, которые по привычке будут подчиняться кастовой дисциплине.

Он тщательно исследовал в свой речи досудебную жизнь Веры Засули, годами копившийся протест против произвола, склонность к отвержению всякого оскорбления, особенно болезненного у интеллигентной личности, совершил экскурс в историю розги, отменённой пятнадцать лет тому назад,
И особенно остановился на противозаконных действиях Трепова и породивших это дело. И какой бы ни был первоначально политический настрой, защитник повернул события на иной, по человечески объяснимый лад.

Один из зрителей в зале так отозвался о вдохновенной и взволнованной речи Александрова П.А.:« Весь зал, как загипнотизированный, смотрел ему в глаза и жил его мыслями и чувствами.»

Слово или слова, если они дополняют друг друга, найденные в кладовых памяти защитника, отпускаются в движение, где они обогащаются смыслом, а затем потихоньку, как куколка в бабочку, превращаются в зрительный образ. Вот он, и сопутствующие ему чувства, и вызывают состояние, близкое к гипнотическому.

Известный в то время публицист Градовский Г.К. писал:» Чем больше длится заседание, тем шире и подробнее развивается судебная драма, тем больше исчезает личность подсудимой. Со мной творится какая-то галлюцинация…Мне чудится, что это не её, а меня, всех нас, общество, судят.»

Лев Толстой, со своей гениальной прозорливостью, писал в эти дни: «засуличевское дело – не шутка. Это похоже на провозвестие революции.»

А Короленко В.Г. вспоминал: « Оправдательный вердикт присяжных довёл общий восторг до кипения, Казалось, начинается какое-то слияние революционных течений с широкими стремлениями общества.»

Заканчивая свою защитительную речь, Александров П.А преклонился перед гражданским мужеством подсудимой:» Немного страданий может прибавить ваш приговор, для этой надломленной, разбитой жизни. Без упрёка, без горькой жалобы, без обиды просит она от вас решение ваше и утешится тем, что, может быть, её страдания, её жертва предотвратила возможность повторения случая, вызвавшего её поступок. Как бы мрачно ни смотреть на этот поступок, в самых мотивах его нельзя не видеть честного и благородного порыва. Да, она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною…»

Присяжные, посовещавшись всего десять минут, трижды ответили на вопрос председательствующего:» Не виновна….» Под радостные клики торжествующей толпы её понесли по улицам города. Жандармы стали разгонять стихийно возникшую антиправительственную демонстрацию и один студент был убит.

Правящая верхушка не смирилась с этим приговорам, за Верой Засулич сразу же пришли с распоряжением на её арест, но её уже переправили на другие квартиры, а затем – в Швейцарию.

Председателю суда Кони А.Ф. тоже не могли простить оправдательного приговора и заставляли его уйти в отставку. Он защитился ссылкой на закон о несменяемости судей, и позже приветствовал Октябрьскую революцию.

А присяжного поверенного, ставшего адвокатской звездой, ждали другие дела. В газете «Новости» была опубликована серия статей, в которых вскрывались злоупотребления в деятельности Петербургского – Тульского банка. Членами правления банка была подана жалоба и против редактора газеты Нотовича было возбуждено, редкое тогда в России, уголовное дело в публичном оскорблении и клевете. Суд признал его виновным.

Но по жалобе защиты приговор был отменён и при пересмотре дела Нотович был оправдан. Этот решение суда тоже было обжаловано, оно было отменено и дело направлено на новое рассмотрение.

Начиная свою речь в защиту подсудимого, Александров П.А. сказал:» на страницах Уложения о наказаниях мирно покоится статья закона, редко тревожимая, редко вспоминаемая, ждущая того желанного луча рассвета, когда наступит и для неё естественный час бесшумного погребения. А, казалось, при её рождении, ещё не особенно отдалённом, что ей предназначалась деятельная будущность.»

В его речи прозвучал отповедь раскормленной на неправых трудах буржуазии и пристрастная защита свободы печати. Он подробно с документами и цифрами в руках опроверг все доводы обвинения. И присяжные, убеждённые его аргументацией, вторично вынесли оправдательный вердикт.

По делу Сары Модебадзе, которое сам Александров П.А. представил присяжным «диким»: Наряду с самым наглым лжесвидетельством, вы встретили с крайнем тупоумием печальной умственной слепотой, первобытной простотой знаний и суждений по самым обыкновенным предметам. В вопросах, где время и пространство значило всё, вы выслушивали людей, измеряющих время и пространство способами, достойными населения дикарей».

Девять евреев обвинялись в ритуальном убийстве христианской девочки, И Александрову П.А пришлось самому исследовать её путь с выездом на место и сопоставив с показаниями подсудимых и разоблачая лжесвидетелей, воссоздать истину. Опрошено было свыше 150 свидетелей, проведено две эксгумации трупа и выдержаны споры с экспертами, прежде чем были выяснены подлинные обстоятельства происшествия.

При этом он, как обычно, историческим экскурсом углубился в историюсуеверия о якобы предписываемых религией евреев пролитием крови христианских детей.

Все его подзащитные были оправданы. Сам Александров П.А. сказал об этом:» Инстинктивно чувствовали они, что есть справедливость и истина на земле, что их невиновность должна выясниться, что если ближайшие в то время
к судьбе их лица не видят или не хотят видеть той истины, что стоит только делу их подняться выше, - и туман, одевавший его, рассеется , будет свет , и истина раскроется.»

Он из скромности не упомянул, что этот туман развеял лично он. Александров П.А. умер рано, в возрасте пятидесяти пяти лет, в 1893 году.

Каширин Ю.А.