Каширин Юрий Александрович


Адвокат Ставропольской Краевой Коллегии Адвокатов


+7 (928) 375-66-28

Блог Правозаступник Карабчевский Н.П.

Карабчевский Николай Платонович ( 1851- 1925 г.г. ) родился в Херсонской губернии. После окончания с серебряной медалью Николаевской реальной гимназии он был принят на юридический факультет Петербургского университета и успешно завершил обучения со степенью кандидата прав.

Поступить на государственную службу он не мог, так как принимал участие в студенческих волнениях, и ему не выдавали удостоверение о благонадёжности, необходимое при зачислении в Министерство юстиции.

Он вынужден был обратиться в адвокатуру при Петербургской судебной палате, и проработал там почти всю жизнь. Своё кредо присяжного поверенного он выразил в своей книге «Около правосудия»:»… Современному судебному оратору, желающему стоять на высоте своей задачи, нужно обладать такими разносторонними качествами ума и дарования, которые позволили бы ему с одинаковой лёгкостью овладеть всеми сторонами защищаемого им дела. В в нём он даёт публично оценку целому обществу и судейской совести, причём по односторонности своего дарования , по отсутствию ли достаточных знаний и подготовки, он не вправе отступить ни перед психологическим, ни перед бытовым, ни перед политическим или историческим его освещением.»

И он неуклонно проводил его в жизнь, разнообразящий круг принимаемых на себя поручений по самым сложным делам. Например, о крушении парохода «Владимир», в котором погибли семьдесят шесть человек, когда пришлось переключаться в мир судоводительского мастерства, спорить на равных с экспертами, оперировать морскими терминами, исчислять другими мерами.
По этому, необычному для России делу, он заслужил широкую известность, а его речь пользовалась большой популярностью.

Принимал участие Карабчевский Н.П.в защите по политическим делам, осознавая свою ответственность перед прогрессивной частью общества дореволюционной России. В своих выступлениях он неизбежно затрагивал самые острые политические и социальные вопросы.

Брался он и за обычные уголовные дела, но, помимо безукоризненного знания материалов предварительного следствия , он с горячей отдачей, тончайшим психологическим анализом и поразительной житейской мудростью
исследовал происходившие ранее и разворачивающиеся на его глазах в судебном заседании, события.

Он при этом непременно пользовался косвенными доказательствами, смягчающими вину, создавая единый человеческий облик подсудимого, вызывая понимание и сочувствие у присяжных заседателей.« Косвенные улики, – писал Карабчевский Н.П.- в отличие от прямых, могут быть очень тонкие, очень легковерные сами по себе, но одно внутреннее качество им должно быть присуще.: они математически должны быть точны. Точны в смысле своей собственной достоверности, качества и размера, Другое непременное условие: чтобы эти малые сами по себе величины давали все-таки некоторой реальный итог, чтобы они составляли собой одну непрерывную цепь отдельных звеньев.»

Таким образцом может послужить дело об убийстве Ольгой Палем студента Института путей сообщения Александра Довнара. В гостинице «Европа « в Петербурге он снял комнату, привёл туда свою подругу Ольгу, с которой сожительствовал уже четыре года, и даже представлял знакомым, как свою жену. А на следующий день там раздались два выстрела и из номера выбежала окровавленная женщина с криком:» Спасите! Я совершила убийство и ранила себя. Скорее доктора и полицию – я всё разъясню!» И упала на пол.

Следствие квалифицировало её действия как преднамеренное, заранее обдуманное убийство. И набросило на неё грязный арестантский халат с наследством опустившейся преступницы: развратная, авантюристка, лгунья, склонна к неправому обогащению.

С осторожностью хирурга, разглядев иное, Карабчевский Н.П. снимал с неё это грязное тряпьё, прижигал язвы, облегчая страдания, и заботливо обряжал её в ослепительно белое платье отвергнутой невесты. И возникал образ прекрасной женщины, .осчастливленной непосильным для неё даром безмерной любви.

Нельзя было не восхищаться искусством защитника, искренне уверовавшего в человеческую правду подсудимой, и зажигая этим пониманием и сочувствием всех, присутствующих в зале. Это был непревзойдённый вдохновенный и доказательный экспромт в защиту человека, непосредственно производный от истины.

Причём, для глубины впечатления, Карабчевский Н.П.передал всё происходившее в действии, в развитии, приведя всё к логическому концу.
От прихода любви до самоотверженной борьбы за неё, беспросветного отчаяния, когда студент бросал её, часы и дни мольбы у иконы Богородицы, до полубезумного заклинания, страсти и проклятия:» Ты – мой, ты – только мой!...»

И опять безоблачные примирения и вновь обезоруживающий ужас потери Александра. А без него она жить не хотела, и не могла. Да и он, видимо, любил её, растянув прощание на неоднократные возвращения и бесконечные уходы.

Защитник обезоружил прокурора, разрушив одну из улик обвинения - приобретение револьвера:» Это был верный друг, вернее прибежище, к которому можно было всегда, во всякую минуту, прибегнуть, раз станет совсем невыносимо»

Обращаясь к суду, Карабчевский заключил:» Рассудите!. Вы видите, какое это трудное дело, Захотите ли вы обрушить на голову этой несчастной всю тяжесть, всю вину за случившееся, - это ваше дело, дело вашей совести; но позвольте мне, по крайней мере, уйти из этого зала с уверенностью, что я исполнил свой долг»

Свой долг присяжный поверенный исполнил блестяще, озарённые преображением подсудимой в страдающее от любви благородного сердца, присяжные прониклись сочувствием и вынесли оправдательный приговор.

Правда, кассационная инстанция отменила его, и при новом рассмотрении дела суд признал Ольгу Палем виновной в убийстве, совершённом в запальчивости и раздражении, и приговорил её к минимальному наказанию – к десятимесячному тюремному заключению.

По делу Мироновича, обвиняемого в изнасиловании и убийстве Сары Беккер, околоточный надзиратель, первым прибывший на место происшествия, «окинув всё орлиным оком», определил мотив преступления и участие в нём Мироновича, направив следствие по неверному пути.

А затем обвинение было построено на заключении судебного медика профессора Сорокина, который, начиная свою работу, заявил, что данные им почёрпнуты из поверхностного осмотра трупа на месте его обнаружения, и поэтому его выводы это – только гипотеза и он не выдаёт её за безусловную истину. А потом он, по выражению Карабчевского Н.П., «понёсся на всех парах и пока не донёсся до категорического вывода, что Миронов,– и насилователь, и убийца». Защитник полностью опроверг эту надуманную версию.

Даже когда к следователю некто Семёнова явилась с повинной и смешала карты следователю, тот ей не поверил, и продолжал собирать доказательства виновности Мироновича, и, в конце концов, направил дело в суд.

Присяжный поверенный принудил прокурора вернуться в судебном заседании к этой явке с повинной, и умелыми вопросами доломал обвинение. Миронович был полностью оправдан.

В процессе по делу братьев Скитскх, обвиняемых в предумышленном убийстве, которое было построено на косвенных уликах, Карабчевский Н.П. разорвал их цепь и последовательно разрушил обвинение. Братья были оправданы.

Здесь он высказался за допуск адвокатов на предварительное следствие:» И к защите,- говорил он в этом процессе,- предъявляют требование на смену разрушаемого создать нечто новое, своё положительное и прочное. Но предъявлять подобное требование – значит издеваться над бессилием стороны в процессе. Ведь краеугольным камнем уголовного процесса является предварительное следствие, когда защита не допускается...Если бы защита располагала такими же средствами, как обвинение, она, может быть, дала бы вам преступника на смену Скитских…»

« Суд и осуждение близки! – говорил в своей защитительной речи Карабчевский Н.П.- в этой истине столько нравственной глубины, сколько и практической мудрости, При известном стечении внешних обстоятельств и условных веяний подвиг самооправдания также труден и для невиновного, как и виновного. И для одного и другого формы и условия те же. Им одинаково не верят, они одинаково сидят на скамье подсудимых, которая имеет свою особую, не написанную ещё психологию. Этого не должен забывать ни один судья.

Карабчевский Н.П., как истинный интеллектуал, занимался и литературным творчеством. Его поэтические и прозаические произведения публиковались в сборнике «Поднятая завеса». Был он редактором и издававшегося тогда журнала «Юрист».

Советскую власть он не принял и умер в иммиграции.